Кёлер. Страх. О сущности страха. 3. Что мы переживаем, когда нам страшно?

3. Что мы переживаем, когда нам страшно?

Во избежание недоразумений изложенное выше необходимо дополнить. Нередко страх - причём вполне справедливо - описывается как состояние, "непременно связанное с закрытостью, отрезанностью" 17, т. е., по сути, с ощущением одиночества. Из моих же слов следует, что преобразование страха на основе внутренней концентрации как раз и требует ухода в одиночество. Кроме того, многие особо подчеркивают определённую сторону симптоматики страха - оцепенение, охлаждение, изоляцию и "ощущение угрозы в состоянии зажатости"18. Из этого авторы делают вывод - опять-таки совершенно справедливый - о такой тенденции страха, как сжатие, а стало быть, отвердение; я же говорил о "разжижении", о "растворении" во внешнем мире, кстати сказать, в согласии с описанием Рудольфа Штейнера, где идет речь о "душевном истечении"19, т. е. о душевном процессе, соответствующем процессам "истечения" телесного (позывы к мочеиспусканию, потливость, понос).

Но с таким же успехом можно сослаться на Штейнера, подчеркивая другую сторону, "резкое отступление" "Я"; внешне это проявляется в побледнении, т. е. централизации крови, согласно описанию в "Оккультной физиологии" (в отличие от краски стыда) 20. На это указывает и корень слова "страх" [лат. angustiae = теснота; средневерхненемецкий предшественник Angst (страха): die angest]. Так что это - противоречие? Или речь идёт о разных формах или градациях страха? Мнимое противоречие снимается, если, во-первых, учесть, что между латентной боязнью и паникой существует целая шкала разнообразных состояний страха 21 и непосредственная шоковая реакция (оцепенение), безусловно, отличается от нервного беспокойства перед экзаменом, когда человека бросает в пот. Во-вторых, при внимательном рассмотрении процесса страха выясняется, что здесь наблюдается непосредственное взаимодействие обоих аспектов - растворения и сгущения, расширения и сжатия. К симптоматике страха относятся как приливы жара, так и ощущения холода, как обострение внимания и (само)восприятия, так и чувства оцепенения и бессилия, сопровождаемые притуплением восприятия. Страх, как подтверждает и Рудольф Штейнер, ведёт к усиленному переживанию "Я", с одной стороны, и к так называемым явлениям деперсонализации, к ощущению "отсутствия" - с другой. Применительно к страху одинаково правомерны и слова Карла Кёнига о "расслаблении души" (тенденция растворения), и выражение "зажимать в тиски" (Хессенбрух). Взаимодействие состоит в том, что в status nascendi, в момент возникновения, страх как бы переворачивает "Я" с ног на голову, размывает границу между ним и миром. И тут мы с глубоким ужасом ощущаем опасность исчезнуть, раствориться, утратить себя в "пространстве dis-magare, бессилия" (Хиклин), в конечном итоге умереть. Строго говоря, это и есть состояние, в котором начинает пугать сам страх. Вначале появляется впечатление - оно может идти и от представления, от внутреннего образа, - о котором, как указывает Рудольф Штейнер в лекциях по "психософии", мы не в состоянии судить спонтанно, исходя из ощущения, ибо "впечатление, производимое на нашу душевную жизнь [таково]", что "мы... не в силах сразу оценить ситуацию" 22. А что значит "оценить ситуацию"? Это значит, что мы способны как бы сдержать, отодвинуть конкретное впечатление, прежде чем оно со всей мощью прорвется в душевное переживание, а затем перехватить инициативу и пойти ему навстречу. Такая инициативность при встрече с сильными впечатлениями, с впечатлениями вообще, и есть деятельность "Я" par excellence(по преимуществу)! Благодаря ей мы развиваем самоощущение, самосознание. Такое постоянное взаимодействие впечатления, сдерживания и инициативы на протяжении жизни формирует своего рода эластичную границу между "Я" и миром - границу души, связанную с границей телесной, или кожной, поскольку органы чувств как входные двери внешнего мира расположены на периферии тела. С точки зрения внутрипсихических процессов впечатления бессознательного происхождения отторгаются на границе души. Её физиологическим соответствием (по отношению к внешнему миру это кожа) Рудольф Штейнер называет диафрагму 23.

Каждый знает по себе, что от определенных впечатлений (внешнего ли, внутреннего ли происхождения) граница между "Я" и внешним миром или - это уже другой аспект - граница с непостижимым для "Я" бессознательным утрачивает стабильность. Оттеснить такое впечатление и перехватить инициативу не удаётся. Нам становится страшно, потому что "мы не в силах сразу оценить ситуацию". Мы застигнуты врасплох. Страх зарождается в момент непосредственного ощущения невозможности оградить себя. Впечатление "пробивается" сквозь означенный защитный слой, буквально разрывает его, наше "Я" рискует потерять опору, выплеснуться через этот "разрыв" (конечно, фигурально выражаясь) наружу, раствориться в окружающем мире. Расхожее выражение "дать себя увлечь" хорошо отражает суть происходящего. Человек "даёт себя увлечь" гневу, желанию, страху - и в каждом из этих случаев мы имеем дело с обострением эмоционально-аффективной реакции под влиянием сильных впечатлений. И даже если это вспышка гнева или невозможность сдержаться вопреки желанию, т. е. изначально не страх, он все равно здесь задействован. Состояние внутренней нестабильности никогда не обходится без участия страха. Так происходит оттого, что во всех этих случаях вышеописанный процесс формирования оценки - оттеснение и намеренное встречное движение - даёт осечку: границы расплываются; мы беззащитны.
Безразлично, говорим ли мы в данном случае о том, что внешний мир беспрепятственно проникает в нас, или о том, что наше "Я" рискует потеряться вовне. Происходит и то и другое. Ощущение границы как основополагающее переживание самосознания, благодаря которому мы ощущаем себя целостным, замкнутым существом (любопытно, что в одной из недавних публикаций предлагается понятие "кожное "Я"" 24), пропадает. Это фундаментальное переживание осязания 25, преобразованного - в терминах антропософского учения о чувствах - в душевную сферу, сродни, по выражению Карла Кёнига, "гавани, где стоит на якоре корабль нашей души". И вот "корабль дрейфует прочь, а кругом поднимается туман страха". Это аспект "расширения" или растворения формы в момент испуга. Образно описанный здесь процесс может быть как резким и стремительным - происходит внезапный разрыв, и нас неудержимо уносит прочь, - так и много более утончённым, проявляющимся в виде постоянного, мучительного ощущения угрозы раствориться, т. е. утратить себя. Но в обоих случаях изначально имеется впечатление - или навязчивое представление, - с которым невозможно совладать и которое непосредственно вызывает страх. Это стадия появления, или сенсации, страха. Затем мы отмечаем перемену своего внутреннего состояния. Нам страшно, потому что мы чувствуем, что с нами делает страх. Здесь можно говорить о стадии экспансии страха, или страха перед страхом. Выражаясь слегка утрированно: ощущение страха сменяется (конечно же, как правило, лишь подспудным) страхом смерти (утраты тождества). Что означает, что пока рано говорить о том, когда состояние страха перед страхом переходит в хроническую форму, а стало быть, никаких особых поводов для его возникновения не требуется. Ограничимся тем, что такое возможно.

Вплоть до этого момента мы - пассивные созерцатели происходящего (но происходящего внутри нас), и, собственно, только теперь следует то, что мы называем реакцией страха и что при описании состояний страха чаще всего (как уже отмечалось, вполне справедливо) выдвигается на передний план. Только теперь мы подходим к вопросу о возможностях защититься от страха или совладать с ним; в состоянии экспансии страха мы либо прибегаем к ним сознательно, либо нас опять-таки влечет к ним бессознательно. Ведь какова естественная реакция человека, когда ему грозит опасность раствориться? Он собирается, уходит в себя - либо панически-рефлекторно, либо в намеренном акте внутренней концентрации.

Если последнее по тем или иным причинам вовремя не удаётся, то пущенная на самотек реакция страха оборачивается деструктивным, даже аутоагрессивным процессом. Душа, а за нею и тело, судорожно сжимается, кровь начинает двигаться центростремительно, т. е. увлекается от периферии к центру, человек бледнеет, холодеет. Все тепловые и волевые силы будто разом мобилизуются, чтобы окружить защитным кольцом самое заветное, что ни в коем случае не должно пострадать или потеряться. По отношению к окружающему миру человек теперь целиком - жест антипатии, он в самом деле изолирован, загнан в угол, скован. Человек оказывается в западне, и это тоже вызывает страх! Нехватка воздуха, удушье, зябкость, онемение конечностей, боли в сердце и т. д. - всё это симптомы обусловленного страхом судорожного зажима, который (хотя в реальной жизни всё это занимает доли секунды) необходимо отличать от предыдущих стадий: появления и экспансии страха (страха перед страхом). Теперь кто-то словно взял сердце в кулак и потихоньку сдавливает его. Неудачная попытка собрать внутренние силы против страха, который в самом начале был страхом раствориться - вначале таковым является любой страх! - порождает "угрожающую тесноту, блокаду, ИЗОЛЯЦИЮ" (Хессенбрух). Большее одиночество, большую обособленность и представить себе нельзя. Но нужно учитывать, что это предельное обособление есть следствие не менее предельной открытости, незащищенности (а значит, и ранимости), т. е. избытка участия. "Душевной раной" назвал Рудольф Штейнер состояние, делающее нас уязвимыми для страха 26. Причина здесь - чересчур сильное участие в процессах, требующих определенной дистанции. Обособленность и утрата связи - следствие. А кульминации драма страха достигает, когда мы замечаем эту утрату. С другой стороны, само собой разумеется, что опасность до боли обостренного участия вообще существует только потому, что когда-то нам пришлось покинуть утробу матери, а затем распрощаться и с защищенностью (хочется надеяться, что она действительно была) первых детских лет, т. е. сферой безграничного доверия, впоследствии доступной нам лишь во сне. Ведь утрата этой связи с прошлым и заставляет нас "идти вперёд" и налаживать связи с предметами и существами этого мира, в ней-то и коренится страх как человеческое, слишком человеческое осложнение этого налаживания, и если с ним не совладать, оно может закончиться утратой связей.

Итак, верно, что проблема человека в состоянии страха - одиночество, "пребывание в изоляции", по словам Михаэлы Глёклер. Маленький ребенок, "впервые знакомясь с элементарными физическими опасностями, болью, происходящей как из неведомого внутри него, так и от предметов или живых существ"27, чувствует себя уязвимым. Фундаментальный опыт отчуждённости - лишь чуждое, непричастное ко мне, может причинять мне боль - вот что периодически всплывает вместе со страхом. У ощущения обособленности две стороны. Это источник всей душевной боли, всех жизненных сомнений и в то же время насущная необходимость, ибо движение к налаживанию контакта с миром предполагает опыт одиночества.

Испытывая страх не только в той или иной ситуации, но и чувствуя, что страх мало-помалу становится главным состоянием и всё больше определяет его отношение к миру и к собственному "неведомому внутри", человек действительно переживает трагедию одиночества. Едва ли не самое употребительное слово в дневниках и устных рассказах наших страдающих от страха пациентов о повседневных событиях - "ненавижу", чуть более мягкое "не люблю" или "терпеть не могу". Они не любят, не выносят, не терпят тысячи вещей и в свою очередь убеждены, что и сами производят на других столь же невыносимое, отталкивающее впечатление. Их внутренний мир всецело настроен на антипатию.
Отвращение играет определяющую роль. "Перемалываемые жерновами страха" (Эрни), эти люди не находят выхода из порочного круга пронизанных страхом представлений либо ожиданий, боязни раствориться и возвратиться в одиночную камеру внутри себя, где их караулят те же пугающие представления. Ведь, как пишет Хиклин, "страх и жуть, поначалу обитавшие снаружи, неудержимо просачиваются сквозь самые толстые стены, как бывает всегда, когда их по привычке стремятся избежать". Так же верно, однако, что единственный способ совладать со страхом - и это путеводная нить в воспитании, самовоспитании и терапии - принять иную, добровольную форму одиночества и работать над ней. "Чрезвычайно важно понять, - пишет Хельмут Хессенбрух, - что путы страха... необходимы, так как без ограничения невозможна самобытность (т. е. формирование "Я"). Поэтому не удивительно, что, едва пробудившись, человеческое "Я" сразу же само ищет тесноты, обособления как возможности сосредоточиться". Добровольное, "высшее" одиночество, обретение внутренней опоры - но не тюрьмы! - и есть подлинная альтернатива бегству в одиночество, диктуемому страхом.

Кёлер. Страх. О сущности страха. 2. Боязнь страха

2. Боязнь страха

В самом начале мы сравнивали страх как явление "внутренней природы" с внешними природными явлениями - дождем, ветром, туманом или грозой, чтобы показать: он принадлежит к тем условиям, в которых наша душа живёт с рождения, он "сидит в крови", по выражению Хельмута Хессенбруха (13), а данный факт требует от нас прежде всего нейтрального подхода.

Задержимся на этом сравнении. Сами по себе буря и гроза ни хороши, ни плохи и вовсе не "болезни природы" - в одной из антропософских публикаций страх называют "болезнью культуры", правда со знаком вопроса, - а просто естественная данность, т. е. необходимость, как и всё, что дано от природы. Но если дома, в которых мы живём, недостаточно прочны и неспособны в достаточной мере защитить нас от природных стихий, эти последние становятся нашими врагами. С другой стороны, только надежное убежище, дом (понятие, которым нам еще предстоит заняться обстоятельно), позволяет нам признать естественную необходимость этих - по меткому выражению - неукротимых погодных условий как их важнейшую черту и, исходя из этого, научиться замечать и их положительные стороны. Ведь в противном случае враждебно-боязливое отношение к ним помешает разглядеть их суть. Я умышленно говорю: надежное убежище позволяет нам переменить отношение к природным стихиям в положительную сторону. Потому что может получиться и иначе. Отсутствие непосредственной опасности, непосредственной необходимости в чём-то разобраться ведёт к утрате интереса, отчуждению, угасанию праобразов. Когда гром и молния воспринимались как выражение гнева Вотана и люди приносили жертвы, чтобы умилостивить его, они в каком-то смысле понимали, что и зачем делают. Говоря языком психологии, вытеснение и утрата связей в конечном итоге приводят к ослаблению, лишают нас способности противостоять опасности, если она возникнет вновь. (14)

Итак, мы видим, что капитуляция перед страхом может проявляться и в уходе от того, что вызывает страх. В этом случае мы уподобляемся больному, создающему иллюзию здоровья за счет обезболивающих средств, что может закончиться трагически. Мы схожи с таким больным и в том, что отказ от "лечения (выяснения) в пользу обезболивания (вытеснения)" проливает определенный свет на его отношение к болезни. Он считает болезнь врагом, а врага нужно заставить умолкнуть. При лечении же, порой отнюдь не исключающем облегчения болевых симптомов, мы как бы протягиваем болезни руку дружбы [слово "Freund" (друг) = древнегерманское "friond" имеет тот же корень, что и "Freiheit" (свобода)]. Чтобы освободиться от болезни, нужно к ней приблизиться. Принимая обезболивающее, человек упускает из виду нечто важное: на самом деле лекарства не влияют на то, о чём пытается сообщить нам боль. Они лишь отгораживают сознание от этих процессов. Больной словно бы запирается в искусственно созданном внутреннем изоляторе, извращенном варианте "неприступной крепости", "надежного убежища". Ведь цель разумных, конструктивных поисков убежища - найти или создать относительно защищённое место, где можно спокойнее разобраться во всём том, что прежде вызывало лишь ощущение беспомощности и страх. Поэтому хочу повторить: шанс обрести надёжное убежище состоит в выработке новой, более справедливой оценки и в приятии того, чего мы, занятые бегством или обороной, до сих пор по-настоящему не видели и не могли оценить по достоинству. У поэтессы Кристы Райниг есть замечательные строки о секрете "дружбы" - Сент-Экзюпери в книге о Маленьком принце употребляет в этом смысле слово "приручить" - с вещами, существами и событиями, поначалу вызывающими у нас враждебность и неприязнь.

Я восхищен надежными вещами -

Душа, войдя в них, зацвела;

ушло стремленье делать их рабами,

и мудрость - ими быть — пришла.* (15)

* Перевод В. Бакусева.

Запомним: чтобы обрести согласие с "надёжными вещами" - внутри и вокруг нас, - требуются известная безопасность и дистанция, тогда раскроются их полезные, нужные и позитивные стороны. Они остаются скрытыми от нас и когда мы беззащитны перед ними и рефлекторно впадаем в страх или встаем в оборонительную стойку, и когда мы забираемся в "изолятор". В доме, в пресловутой "крепости", можно забаррикадироваться, а можно жить с искренним интересом, и тогда, в идеальном случае, оттуда будет струиться любовь ко всему, что дано Богом миру, в котором мы живём.

Человеку, опасающемуся удара молнии, совершенно недоступна поэзия ночной бури, и было бы абсурдно читать ему лекции о пользе весенней грозы для природы и людей, пока он отчаянно мечется в поисках укрытия. Нам нужен "дом", нужны "границы, установленные своими или чужими силами", - только тогда мы получаем "способность действовать" (Хиклин) и, добавлю от себя, познавать. Только тогда мы обретаем достаточное спокойствие, рассудительность и нужную глубину восприятия в отношении ко всему "чуждому", к силам, с "беспощадным" своеволием орудующим независимо от нас. Если говорить о внешней природе, то слово "дом" нужно понимать буквально. Но что оно значит применительно к "природе внутренней"?

Перенеся наш пример на внутренний мир человека, мы приходим к результатам на первый взгляд парадоксальным. Ведь и здесь живут "стихии", и суверенная, управляемая сознательными решениями воля может либо враждовать, т. е. так или иначе уступать им, либо подружиться с ними, т. е. разрешить противоречия и принять их. В случае страха как проявления одной из таких стихий парадоксальность нашего примера особенно очевидна - страх сам попадает в разряд событий, вызывающих страх. Но тот, у кого есть хоть какой-то опыт общения с измученными страхом людьми, знает, что это не только оправданно, но и в точности отражает суть дела.

Когда страх становится для человека неизбывной мукой и, чего доброго, перерастает в болезнь, проблема - и это опять-таки звучит парадоксально - состоит отнюдь не в страхе, знакомом нам всем, а в боязни страха. Итак, по существу, патология заключается в искажении отношения к страху, чувству совершенно естественному, в той или иной степени присущему всем людям в зависимости от наследственной предрасположенности, темперамента и личной предыстории, причем, как мы увидим, присущему неизбежно.

Иначе говоря, сфера страха подразделяется на два уровня (вообще-то их три, но об этом позже). Во-первых, страх для нас в самом деле нечто вроде внутреннего природного процесса, начинающегося при определенных условиях вне зависимости от нашего желания, но чаще всего по понятным причинам. С другой стороны, наша реакция на этот "природный процесс", наше возможное отношение к нему, оценка и способ управляться с ним могут быть более или менее боязливыми либо, в лучшем случае, почти бесстрашными. Другими словами, в страхе всякий раз присутствует и что, и как.

Поясню это на личном примере. Когда мне приходится выступать перед широкой публикой, с одной стороны, от моего уже довольно солидного опыта нет никакого проку: незадолго до выступления мне становится страшно. Но с другой стороны, прок все же есть - страх не мешает мне! Совсем наоборот, я заметил, что боязливое начальное волнение, такое же, как у актера перед выходом на сцену, положительно сказывается на качестве лекции! Со временем выясняется, что лучше всего, если это волнение достигает довольно высокого уровня. Что же происходит? Я не боюсь страха! Я дружески приветствую его, и внезапно он начинает мне помогать, активизируя противоположные силы, а они словно бы перерастают свою первичную задачу - сломить барьер страха - и принимаются стимулировать воображение и мысли.

Но откуда же взять дружелюбное отношение к страху? Условие первое: в теме предстоящего выступления я должен чувствовать себя "как дома". "Дом есть место, где мы знаем, как себя вести, уверенно "владеем" этикетом и с удовольствием его придерживаемся, т. е. Любим". (16) Темой нужно не просто владеть, но "любить" её, и это - второе условие: любовь к предстоящему действию! Только не надо путать её с влюбленностью в представление о том, что действие предстоит выполнить именно мне. Любить надо само действие! И наконец, третье - процесс, описать который непросто: мы "собираемся, сосредоточиваемся". В момент своего появления страх несёт противоположную тенденцию: мы рискуем раствориться. Мысли путаются, даже в наших движениях сквозит беспокойство, пугливость, всё словно "разжижается". У нас тут же возникает потребность сосредоточиться, закрепиться. Чаще всего мы закрываем глаза и стараемся дышать ровно, лучше в спокойном месте, где никто нас не потревожит. Примерно так развиваются события с момента возникновения страха, всегда парализующего, и до активного вмешательства в ситуацию. Мы вспоминаем о "сродстве" с поставленной задачей: "я знаю, что справлюсь"; проникаемся симпатией к предстоящему действию: "речь идет не обо мне - о деле, а дело-то благое"; внутренне сосредоточиваемся и целенаправленно успокаиваем беспорядочно блуждающие волевые силы: "я здесь и буду делать всё, что смогу, во имя благого дела".

Тут внешний мир как бы окончательно отступает. Теперь - конечно же в образном смысле - это пустое, нейтральное пространство, где будет разворачиваться предстоящее действие. В момент сосредоточения внешний мир - синоним некоего "там", но он уже не сковывает и не "давит". Таким образом, невзирая на величайшую сосредоточенность, состояние это сродни сну - сну в состоянии бодрствования. Мы находимся на самом пике своего "Я", а значит, бодрствуем; от внешнего же мира, т. е. от того, что надвигается на нас, мы на мгновение отрешаемся, как бывает во сне. Сосредоточиваясь, мы достигаем и "поворотного пункта": под влиянием определенных мыслительных процессов отношение к "внешнему миру" выстраивается заново. В главе "Страх и сон" мы ещё увидим значимость этой взаимосвязи.

Пока же нас интересует, что возникновение страха само по себе не только не проблема" но, вероятно, даже подспорье, если мы не боимся страха, если умеем принять всерьёз его вопросы и ответить на них. Как показывает приведённый пример, вопросы эти - "Владеешь ли ты темой? Действительно ли тебе важно то, что ты собираешься делать? Все ли силы ты собрал, чтобы сделать это как следует?" - более чем оправданны! Страх подталкивает к самопроверке, а она привлекает внимание к решающим моментам; наконец, он побуждает нас собраться, сосредоточиться, а это - если получится как надо - хорошо помогает справиться с предстоящим. От стадии приручения страха мы переходим к выполнению поставленной задачи с избытком управляемых сил, который приносит ощутимую пользу. Нельзя забывать и кое-что ещё, только с виду второстепенное: укрощённый и, следовательно, не "уничтоженный", а задействованный и преображённый страх помогает обрести скромность, бережность, "душевную чуткость" как по отношению к делу, так и к его участникам! Стало быть, принимая и контролируя страх, мы получаем двоякое преимущество: во-первых, прирост энергии с противоположной стороны и, во-вторых, со стороны самого страха, большую чуткость, которая всегда есть не что иное, как "освобождённый" страх.

Способность сказать себе в сложной ситуации: "мое восприятие, суждение, мои действия подвластны мне, я хозяин в своём доме" - не гасит страх (такая мысль была бы наивной), но лишает его парализующей силы, какую он получает при утрате этой способности. Под водительством же и попечением здоровой, не эгоистичной, а проистекающей из любви к делу веры в себя страх превращается в полезного спутника и повышает качество жизни. И снова уместно сказать: во внутренней крепости можно забаррикадироваться, изолироваться, и тогда "дом становится тюрьмой, а общая, нарастающая опасность - все более и более явной" (Хиклин). В таком случае страх всего лишь остается снаружи, а разбирательство с ним откладывается на потом. Но "крепость" может быть и местом, где живет искренний, участливый интерес - интерес, коего заслуживает и сам страх как жизненная реальность. Причина раздора человека с самим собой не страх, а боязнь страха.

Кёлер. Страх. О сущности страха. Страх - так ли это плохо?

I
О СУЩНОСТИ СТРАХА
Очерк проблемы

1. Страх - так ли это плохо?

Страх знаком всем нам. Он "неизбежная составная часть нашей жизни. В новых и новых формах он сопровождает нас от рождения до смерти", - справедливо замечает Фриц Риман 1. Как душевный феномен, страх столь же естествен, сколь и явления внешние - дождь, ветер, туман или гроза. И с точки зрения нашей внутренней природы желание "ликвидировать" страх так же абсурдно, как и желание ликвидировать неприятные погодные условия.

Что получается, когда вместо того, чтобы учиться сносить и трансформировать страх, люди ищут средства для его устранения, ярко видно на примере трагедии постоянно растущего злоупотребления наркотиками, алкоголем и медикаментами, усиления влияния сект, сатанинских культов и культо-подобных театральных спектаклей и кинофильмов, эксплуатирующих, хотя и по-разному, жгучее желание преодолеть страх 2.

Стремясь просто устранить, игнорировать, заглушить страх или глядя на него якобы свысока и объявляя "слабостью", человек неизбежно впадает в заблуждения и, пропагандируя подобные идеи, заводит в фатальные тупики тех, кто хочет научиться обращаться со своим страхом. Страх доставляет немало проблем, так же, как стыдливость, гнев или сексуальная жизнь, но отсюда не следует, что от них нужно избавляться, ведь, как мы увидим, это, во-первых, невозможно, а во-вторых, даже если б и было возможно, то в корне неверно. Страх - проблема экзистенциальная, т. е. обусловленная нашим существованием в мире, и с нею необходимо считаться в поэтапном разрешении тех или иных жизненных ситуаций. В противном случае, отрицая или вытесняя страх, недооценивая или просто не желая признавать его присутствие в нашем Душевном мире и культуре - что идет от понятной, но поспешной, негативной оценки его роли, - мы, по выражению Эриха Фромма, рискуем "(попытаться) разрешить экзистенциальную проблему за счет того, что притворяемся, будто мы не люди", - а эта попытка, продолжает Фромм, "имеет тенденцию со временем все больше и больше ухудшать положение человека" 3. Такое ухудшение может проявляться в том, что вытесненный страх как бы накапливается и в какой-то момент с силой стихийного бедствия вырывается наружу, сокрушая все внутренние и внешние защитные укрепления. Нередко неразрешенная проблема страха усугубляется или становится хронической, маскируясь под видом неуемной жажды власти, влияния, авторитета, материального благополучия, тенденции всегда принимать сторону сильного, под видом высокомерия, претензий на роль лидера и не в последнюю очередь под видом надуманного презрения к страху или к тем, кто не хочет или не может от него уклоняться. "Наш страх перед жизнью проявляется в манере постоянно что-то делать, только бы не чувствовать, как мы постоянно бежим прочь", - пишет Александр Ловен 4. Порой такая бурная деятельность, диктуемая потребностью заглушить страх, приобретает аргументативный характер и выступает как упорное стремление доказать его неуместность, ненужность, вред, деструктивность, несостоятельность и т. д.

Но подобные доказательства бессмысленны. Они упускают главное. Ведь страх естествен, а значит, не может быть ни неуместным, ни ненужным, ни вредным, ни деструктивным, да и слабостью его можно назвать лишь с большой оговоркой. Передергивать факты, целиком обусловленные природой человека и мира, - занятие бесплодное. Вышеназванные отрицательные эпитеты вполне можно отнести к той или иной разновидности неверного обращения со страхом, но не к нему самому.

Поясню на простых примерах: без такой опоры, как сила страха, не было бы того, что мы называем осторожностью, т. е. свойства, которое отличает действия опрометчивые от рассудительных, но, с другой стороны, чрезмерно усиливаясь, может связать человеку руки. Или такое ценное социальное качество, как чуткое и бережное обращение с другими существами, - и этим мы тоже обязаны страху, ведь боязнь кого-то обидеть относится к числу "реальных" страхов. Как и любой другой страх, она способна парализовать, однако позитивная ее сторона отмечает поступки человека высочайшей зрелостью.

Что же отсюда следует? Приведенные примеры прежде всего показывают, что заведомо отрицательное отношение к феномену страха ни на шаг не приблизит нас к его пониманию. Подобно многому другому, страх в первую очередь душевная сила, которая заложена в нас как часть conditio humanа (состояние человека) 5. Вопрос не в том, хорош он или плох, а в том, каким образом задействовать его в процессе развития личности, чтобы он помогал продвигаться вперед. "К сожалению, мы слишком редко отваживаемся назвать по имени проблему страха... скрытую под множеством навязчивых привычек, под преувеличенной заботой, а также под недоверием и стремлением чего-то избежать, - пишет Маргрит Эрни и продолжает: - Опасаясь страха, мы уходим от вопросов, благодаря которым наша жизнь в конечном итоге могла бы стать богаче и честнее" 6. Помню, как меня поразило, когда после чернобыльской катастрофы именно в кругах, претендующих на эзотерически честный подход к этим проблемам, проявился странный механизм вытеснения. Повсеместно говорили и писали, что страх - реакция непродуктивная и эгоистическая, проистекающая от недостаточного знания фактов. Сходные мнения звучали и в 70-е годы в дискуссиях об использовании атомной энергии в так называемых мирных целях, и не так давно в связи с войной в Персидском заливе. Суть вытеснения заключена в том, что страх - ощущение безусловно неприятное - рефлекторно воспринимается как нечто негативное, а затем эта оценка, столь же эмоциональная, как и сам страх, подкрепляется рационально. Иными словами, люди задним числом подыскивают аргументы и отметают, можно сказать, осуждают страх, даже не попытавшись в нем разобраться. По-моему, название и содержание сборника "Я хочу говорить о страхе своего сердца" 7, вышедшего вскоре после войны в Персидском заливе, проникнуты куда большей духовной зрелостью и и эзотерическим мужеством, хотя авторы его наверняка бы запротестовали против определения "эзотерическое".

Попробую сформулировать мой подход с религиозных позиций: едва ли Бог наделил человека столь мощно-весомой душевной силой, как страх, лишь затем, чтобы как можно больше навредить ему. С попыткой объяснить проблему, утверждая, что вообще-то страх - штука плохая, но его преодоление открывает большие возможности для развития, можно согласиться лишь отчасти. Что значит "преодоление"? Если я, как принято говорить, преодолел грипп, то имеется в виду, что его симптомы прошли. Со мной случилось что-то, ослабившее меня, а теперь я от этого избавился. В таком отношении к страху как к инфекции, которая при всяком удобном случае нападает на человека со слабой иммунной системой и "преодоление" которой означает, что человек становится к ней невосприимчив, я и усматриваю корень всех заблуждений. Такой подход исключает наличие позитивных развивающих сил в самом страхе. Мы объявляем страх заклятым врагом и ведем себя с ним соответственно. В этой связи Алоис Хиклин справедливо замечает, что любая психологическая, философская, (социально)-педагогическая или иная "установка, содействующая" во внутри- или вне-терапевтической ситуации общей тенденции человека... обойти, отстранить, выключить из сознания страх", неверна. (8)

Препятствия, которые нам, людям, встречаются с самого детства, в общем представляют собой условия физически-материального, природного, бытового, а также общественно-культурного плана, противодействующие нашему духовно-душевному развитию, а точнее - возможности осуществлять это развитие в условиях максимальной свободы. Тот базовый душевный багаж, что мы приносим с собой, состоит, образно говоря, из "сырья", данного нам как "имманентное достояние человека" (Хиклин), чтобы существовать в этом противостоянии. Другими словами: если быть точным, речь идет вовсе не о "преодолении страха", по крайней мере, не в смысле его "искоренения" или "возвышения" над ним. Если отвлечься от привычных словесных реминисценций и взглянуть на ситуацию честно, вопрос нужно поставить иначе:

В чем смысл страха?

Как он может служить нам - или уже служит - в столкновении с реальными, объективными жизненными препятствиями? Среди них, как подсказывает здравый смысл, не может быть ничего такого, что столь существенным образом со-формирует "основы" нашего состояния, как страх в его многочисленных вариациях и комбинациях с иными, позитивными (зачастую лишь благодаря сочетанию со страхом) свойствами и формами проявления человечности.

Быть может, в конечном итоге и сам правильно понятый и задействованный страх - потенциально позитивное свойство человека, т. е. отнюдь не только недуг, преодолев который мы обретаем силу победоносного воина? Быть может, попытавшись не предвзято разобраться в истоках и причинах возникновения страха, мы сумеем вернуть ему исконный смысл, утраченный из-за нашего нежелания признать его, из-за того, что мы стремимся заглушить его, даже не позволив ему "высказаться"?

Быть может, выяснение этих вопросов плодотворно повлияет на жизнь и на личную жизненную гигиену?

Когда страх охватывает человека, "который не способен с ним справиться, поскольку не постигает ни (его) смысла, ни (его) побудительного характера", пишет Хиклин,: мы попадаем "в сферу, по причине этой неразрешимости заслуживающую названия патологической". Ради максимальной точности я, вслед за Хиклином (9), предлагаю заменить целевое понятие "преодолеть" понятием "совладать" и отказаться от априорно негативного отношения к страху, ограничившись фактом, что он, являя собой проблему неразрешимую и, в силу неясности своего смысла, неудобоприемлемую, вредит человеку. Применительно к душевной сфере понятие "совладать" означает не "искоренить", а "приспособиться", в каком-то смысле "подружиться". Если я охвачен глубокой скорбью и мне удается совладать с ней, это не значит, что я устранил ее или превозмог - я стал относиться к ней позитивно, нашел ей место и "преодолел" не ее, а свое враждебное отношение к ней. Может быть, страхом имеет смысл поступать так же? В связи с предположением Виктора-Эмиля фон Гебзаттеля (цит. по Карлу Кёнигу), что "в течение последних поколений... подверженность страху у западного человека непрерывно нарастала" 10, невольно возникает вопрос: о каком диссонансе в развитии можно говорить, когда определенное душевное состояние непрерывно и требовательно усиливается, тогда как мы пока явно не способны или почти не способны продуктивно ответить на него? В своей книге "Страх перед жизнью" Александр Ловен (11) дает простую подсказку, которая, быть может, выведет нас на важный след: "Когда сердце открывается навстречу любви, человек становится ранимым. Непривычный избыток жизни или эмоций пугает. Нам хочется быть живее и чувствовать больше, но мы боимся этого" (курсив мой. - X. К. ). Что, если нарастание страха в нашей цивилизации не только следствие плачевных жизненных условий, а посему явление вредное, но и предвестник новой социальной и духовной чуткости и в этом смысле позитивный вызов? Разобравшись в сути страха, мы вернемся к этому вопросу, связанному со становлением сознания.

Недавно мне встретилось объявление о лекции под названием "Страх и боязливость - враги души" (с подзаголовком: "Пути их преодоления"). Наверное, позволительно спросить, не слишком ли все здесь упрощено. Ведь можно было подобрать и более удачные слова, например такие: "Страх и боязливость - силы души, которые могут стать врагами. Как с ними совладать". В статье Михаэлы Глёклер "Об отношении к страху" упоминается о полезном аспекте страха, которого мы еще коснемся: "Испытывая страх и выдерживая его, мы укрепляем самосознание и самопознание в непривычных условиях. Поэтому развитие... самосознания неотделимо от переживания страха и умения обращаться с ним" (12) (курсив мой. - X. К. ).

Загадка страха

Думаю, что многим эта книга окажется полезной и интересной. Начну её публиковать по мере возможности. Если есть пожелание увидеть книгу быстрее, пишите, подбодрите блогера... 

Х. Кёлер

На чем основан страх и как с ним быть

Перевод с немецкого И. Карташовой evidentis 1992 Verlag Freies Geistesleben GmbH.
Stuttgart, Москва

Предисловие

Эта небольшая книга о загадке страха написана не затем, чтобы извлечь выгоду из беды страдающих людей, число которых явно и неуклонно растёт. Иначе получилось бы этакое лёгкое чтиво с простыми рецептами разрешения всех проблем, ведь на щедрые посулы ловят отчаявшихся, а их сейчас немало.

Я говорю об этом, чтобы сразу же четко отделить цели данного исследования от того, что происходит на рынке популярной психологической литературы, переживающем ныне Истинный бум. Безусловно, нужно стремиться к изложению психологических проблем в форме, доступной пониманию каждого, но общепонятное не обязательно означает легко понятное. На определённом уровне научно-популярное упрощение сложных взаимосвязей уводит к ложным выводам. И тогда верно, что полуправда порой хуже полной лжи. Этого следует остерегаться - именно потому, что мы подходим к науке о душе с духовных позиций, а значит, стремимся преодолеть материалистический взгляд на человека, ныне утвердившийся в психологии прочнее, чем, к примеру, в физике или биологии. Так называемая эзотерическая литература изобилует тривиальностями. Антропософия совершила бы ошибку, ступив на этот путь.

Что значит "тривиальность" в такой связи? Прежде всего: набор заманчивых, но пустых фраз, создающих впечатление, будто найдены простые ответы на сложные вопросы - на вопросы, которые в действительности даже не научились пока точно формулировать. Данная же книга, поднимая такие вопросы, не спешит давать шаблонные ответы, а тем более поучать. В названии "Загадка страха" нет никакой риторики. Страх и для меня по-прежнему загадка. Однако мне хочется - и здесь от читателя потребуются определенные усилия - рассказать о путях, обнаруженных мною и моими коллегами в ходе совместных исследований, ведущих, как нам представляется, в нужном направлении. Возможно, читатель сумеет сделать и собственные выводы, которые помогут ему лучше понять и справедливее судить о себе и других. Справедливость суждения, проистекающая из попытки разобраться в психологических моментах, есть первая предпосылка формирования конструктивной, может быть, даже оздоровительной позиции в социальном процессе. Если мне удастся способствовать этому, задачу книги можно считать выполненной. Кстати, перед вами вовсе не труд кабинетного ученого, а отчет о практической работе, в известной мере связанный с моими предшествующими книгами*. Терапевтическая помощь измученным страхом детям и взрослым, совещания с сотрудниками Института им. Януша Корчака и работа над книгой велись параллельно, дополняя друг друга.

* В книге "Die stille Sehnsucht nach Heimkehr" (Stuttgart 1987) рассматривается подростковая анорексия как проявление неспецифического фундаментального страха ("страха перед инкарнацией"). Эта тема развивается в книге "Jugend im Zwiespalt" (Stuttgart 1990), где рассмотрены различные стадии подрыва фундаментального доверия и связанный с этим опыт страха.

Рудольф Штейнер однажды сформулировал нечто вроде базового правила лечебной педагогики, которое можно было бы, пожалуй, назвать прописной истиной, если бы не тот факт, что им пренебрегают буквально на каждом шагу. Оно гласит: справедливая оценка нарушений развития у детей предполагает основательное знание телесных, душевных и духовных аспектов нормального развития. Безусловно, это правило касается всех форм потребности в душевном уходе не только у детей и подростков, но и у взрослых. Чтобы разобраться в патологических обострениях человеческих чувств, нужно сначала пронаблюдать здоровые формы их проявления, сообразные развитию, т. е. органично интегрированные в "экологию" душевного ландшафта. Поэтому отправной точкой теоретического изучения болезненных страхов должна быть хотя бы относительно надежная возможность наблюдения того, что вообще означает страх как душевный прафеномен и неизбежная составная часть мира наших переживаний, как он возникает и зачем нужен. В дальнейшем я попытаюсь, в частности, приблизиться и к ответу на эти вопросы, и книга моя обращена ко всем, кого прямо или косвенно касается эта проблема, а также к читателям, которые интересуются психологией, без предубеждений относятся к антропософскому учению о человеке и хотят углубить собственные мысли и наблюдения в диалоге с другими людьми, ищущими в сходном направлении. Проблематика, затрагиваемая здесь, обусловлена теоретико-практическим опытом детского терапевта, что, естественно, отличает наш труд от существующих антропософских публикаций по вопросам страха, однако не противоречит им.

Данное исследование ни в коей мере не может заменить конкретную помощь человека человеку. В зависимости от возраста и тяжести состояния следует обращаться за помощью в антропософские терапевтические учреждения, к врачам-специалистам, биографическим консультантам или в специальные клиники. Но мы можем показать, на какие идеи ориентируются при этом антропософы, и, вероятно, - я очень надеюсь - сумеем прояснить, что страх - не изъян, а проявление ценной душевной способности, которая перерастает в болезнь, как бы сбившись с пути. Давным-давно известно, что самые тонкие, глубоко впечатлительные натуры подвержены и особым опасностям. В ближайшие десятилетия придется уделять этому все больше внимания, если мы не хотим, чтобы именно таких людей, несущих в себе важные для культурного развития импульсы, называли невротиками и отодвигали на периферию. Здесь перед нами (лечебно-)педагогическая проблема величайшей важности. Мы должны учиться замечать страх, эту прогрессирующую болезнь цивилизации, уже в status nascendi, т. е. при зарождении, в детском возрасте, и обезвреживать его педагогикой привития мужества.

    Вольфшлуген, осень 1991 г. Хеннинг Кёлер

Вырваться из глубины: Перспективы депрессии с точки зрения медсестры

Автор:  Виеп де Фриза Р.Н.  (Wiep de Vries, R.N.)

Те, кто занимается практикой ухода в здравоохранении в целом, получают несколько инструментов для работы непосредственно с настроением своих клиентов / пациентов. При депрессии мы часто пытаемся защитить себя от воздействия эмоций наших пациентов, так как они могут втереться и плохо повлиять на наши личные теневые стороны. Мы скорее приветствуем применение антидепрессантов для помощи в попытке реинтеграции угнетенного человека в повседневную жизнь. Сегодня, когда депрессия стала таким распространенным явлением, всё больше и больше людей получают антидепрессанты в качестве основной терапии. Prozac стал нашим ответом на депрессию, как Tylenol нашим ответом на боль.

Я чувствую, что это сосредоточение на антидепрессантах не принимает во внимание взаимосвязи между окружающей средой и человеком. Ключевой вопрос состоит в том является ли химическое вещество первым и единственным решением, или есть возможность прийти к более глубокому пониманию депрессии и к индивидуальной терапии. Я хотела бы дать вам практическую точку зрения на индивидуальный уход за   всем человеческим существом: телом, душой и духом.

В своей книге "Уход за душой", Томас Мур задаётся вопросом: "Что открывается в страданиях?" Он даёт понять, что симптомы должны уважаться, как голос души. Только глубокий интерес к пациенту, и тщательное наблюдение симптомов может привести к интуитивному пониманию, которое становится основой для исцеления.

Терапевтические последствия

Важно, чтобы мы сдержали наши первые мысли и реакции, так как мы хотим понять явление(феномен), стоящий перед нами. Захватывающий образ человека, который мы видим перед собой, приведёт нас к вопросу: как мы можем направить силы исцеления внутрь этого человека? Мы знаем, что сила воли необходима для лечения, и что воля должна быть активирована изнутри. Мы знаем, что это должно быть сделано через воспитание, одушевлённую помощь. Прежде всего, мы должны помочь угнетенному человеку научиться воспринимать, чувствовать и вновь ощущать границы, чтобы помочь душе приблизиться к силам жизни. Во-вторых, мы должны проявлять творческий подход и искать пути, чтобы принести определённые качества в повседневную жизнь, делая небольшие изменения. В-третьих, определённого вида долгосрочный уход может быть дан через биографическую работу, которая может помочь духу восстановить связь с душой и телом.

Конкретные терапевтические предложения
• Привнесение ритма в распорядок дня. Регулировка баланса между сном и бодрствованием.
• Обеспечение тепла - личное тепло и внимание, теплая одежда, бутылка (грелка) с горячей водой.
• Изменение привычек. Это даёт лечебный эффект для жизненных сил. Это как упражнение, вырваться из старого образца поведения.
• Дайте немного задач, которые могут быть легко выполнены.
• Питание должно быть вкусным и хорошо подготовленным таким образом, что человек получает чувство жизненности пищи.
• Давайте эликсиры, такие как терновник или другие укрепляющие напитки.
• Вечером воодушевлять, оглядываясь на день с вопросом: "Что было такого, что тронуло меня сегодня?"
• Заканчивайте день стихами, и начинайте со стихов. (Вечером это доверие, вера, а утром мужество, бодрость, отвага).

Внешние средства

Важным дополнением к лекарственной терапии является внешняя терапия. Кожа является органом чувств, и определенная внешняя терапия поможет человеку воссоединиться с телом.
• Сделайте пациенту ванну и разотрите щеткой или натуральной мочалкой кожу потом нанесите на кожу  бальзам из эфирного масла Розмарина, масла черёмухи или лимонного масла.
• Для поддержки жизненных процессов, работайте над укреплением печени с применением горячих компрессов тысячелистника, размещая их на область печени, оборачивая компресс шерстяной тканью и размещая сверху грелку или бутылку тёплой воды.
• Иногда показана другая терапия, но только под руководством профессионального медика, так называемой "жаровая ванна (fever bath)". Здесь медсестра делает ванну, температура воды которой постепенно, поднимается в соответствии с температурой пациента. Вся терапия заключается в том, что терапевт внимательно следит и поддерживает температуру, чтобы не выйти за пределы возможного для пациента. Увеличение тепла может привести к изменению тела и души. Мы часто сталкиваемся с тем, что человек, проходящий это лечение, имеет опыт как бы большего "вхождения" в самого себя, и чувствует себя более центрированным. Кроме того, пациенту может быть дано гомеопатическое лекарство для укрепления ритмической системы.

Те из нас, кто ищет индивидуального подхода к здравоохранению, надеются, что наука однажды вновь займётся изучением человека на регулярной основе и, таким образом, восстановит связи с реальной жизнью. Опасностью материализма, который изучает только отвердевшие мёртвые вещества, является то, что он теряет связь с жизнью, теплом и движением. Возможно, именно чрезмерный акцент на материализме и приводит к тому, что происходит роста числа людей, страдающих депрессией? Поднимаясь  над вопрос мы можем восстановить понимание жизни и секреты исцеляющих сил, которые живут в нас. В этом и заключается ответ на новое направление в здравоохранении.
Виеп де Фриза (Wiep de Vries) медсестра из Нидерландов. Она работает консультантом по антропософской медико-санитарной помощи, обучению уходу на дому и советам по применению домашних лечебных средств и внешней терапии.

Библиография
Духовная наука и медицина, Рудольф Штайнер, Steinerbooks (подразделение Гарбер Communications, Inc), 1989.

Пути души, развитие фаз душевной жизни, исходный пункт и биография, Рудольф Трейхлер, Hawthorne Пресс, 1989. (Soulways, The developing Soul-Life Phases, Thresholds and Biography, Rudolf Treichler, Hawthorne Press, 1989.)

Антропоский подход к медицине, том III, Ф. Хуземанн, доктор медицинских наук, под редакцией Отто Вольф, доктор медицинских наук, Штайнер Рудольф Пресс. (The Anthroposophical Approach to Medi cine, Volume III, F. Husemann, M.D., Edited by Otto Wolff, M.D., Rudolf Steiner Press.)

Земля и человек, Карл Кениг, Bio-Dynamic Литература 1982 (Earth and Man, Karl Koenig, Bio-Dy namic Literature 1982)

Органы человека, их функциональное и психологическое значение, Уолтер Holtzapfel, доктор медицинских наук, Антропософская Пресс (Human Organs, Their Functional and Psychological Significance, Walter Holtzapfel, M.D., Anthroposophic Press)

Уход за душой, Томас Мур, Harper Collins Publishers. (Care of the Soul, Thomas Moore, Harper Collins Publishers.)

О вреде микроволновой печи.

В СССР в 1976 году микроволновые печи были запрещены из-за их вредного воздействия на здоровье, поскольку в отношении них было проведено множество исследований.
Запрет был снят в начале 90-х после Перестройки.

Вот некоторые из результатов исследований.

Микроволны:

1. Ускоряют структурный распад продуктов.

2. В молоке и зерновых культурах создают канцерогенные вещества.

3. Изменяют элементарный состав продуктов питания, вызывая расстройства пищеварения.

4. Изменяют химию пищи, что может привести к сбоям лимфатической системы и разрушению способности организма защищать себя от злокачественных опухолей.

5. Приводят к росту процента раковых клеток в крови.

6. Приводят к злокачественным опухолям желудка и кишечника, общей дегенерации периферической клетчатки, а также постепенному разрушению пищеварительной и выводящих систем у статистически высокого процента людей.

7. Снижает способность тела усваивать витамины B-комплекса, витамин С, витамин Е, необходимые минералы и липотропики (вещества, способствующие ускорению распада жиров в организме; прим. mixednews).

9. Микроволновое поле рядом с печью также вызывает проблемы со здоровьем.

10. Нагревание приготовленного мяса в микроволновке вызывает:

* появление d-нитрозодиэтаноламина (широко известный канцероагент)

* дестабилизацию биомолекулярных соединений активного протеина

* аггрегирующий эффект радиоактивности в атмосфере

* создание канцероагентов в соединениях гидролизата белка в молоке и зерновых культурах.

11. Микроволновое излучение также вызывает изменение (распад) в катаболическом поведении глюкозид- и галактозид- элементов в замороженных фруктах, если размораживать их в СВЧ-печи.

12. Вызывают изменение поведения катаболических растительных алкалоидов в сырых, приготовленных или замороженных овощах, которые были подвержены излучению даже на короткий срок.

13. Вызывающие рак свободные радикалы формировались в определённых молекулярных структурах микроэлементов в веществах растительного происхождения, в особенности в сырых корнеплодах.

14. Те, кто принимал подвергшуюся обработке микроволновым излучением пищу, показали более высокий статистический уровень желудочно-кишечных раковых заболеваний, а также общую дегенерацию периферической клетчатки с постепенным разрушением функций пищеварительной и выделительной системы.

«Рост широкого дефицита питательных веществ в западном мире почти идеально коррелирует с появлением микроволновых печей. Это не случайно. Микроволновые печи разогревают пищу путём создания процесса молекулярного трения, но именно это самое трение быстро уничтожает хрупкие молекулы витаминов и фитонутриентов (растительных лекарственных средств), естественным образом содержащихся в пище. Одно исследование показывает, что нагревание микроволнами уничтожает до 97 процентов питательной ценности (витамины и другие растительные питательные вещества, которые предотвращают болезни, повышают иммунитет и укрепляют здоровье)».

Существует много исследований в отношении микроволновых печей и эффектов, которые они могут оказывать на человеческое тело. Окончательные исследования ещё не были опубликованы, однако если хоть что-то из вышесказанного имеет признаки отрицательного влияния на пищу, можно только представить, какие эффекты эти последствия будут оказывать на организм человека. Так что если можете обойтись без использования микроволновки – обходитесь. Даже если это всего лишь позволит сохранить питательную ценность и качество вашей пищи.

Самбук (Бузина) против Гормонов: Природный и превентивный подход к женскому здоровью

Автор: Бертрам фон Забен (Bertram von Zabern), MD
С подросткового возраста  женщины подвергаются лечению гормонами в целях регулирования менструального цикла, для защиты от беременности, а также для устранения различных эффектов менопаузы. К сожалению, длительное лечение эстрогенами (например, Premarin) и прогестеронами, или их комбинациями (например, противозачаточные таблетки) приводят к побочным эффектам. В перечне побочных эффектов, о которых предупреждают производители,  огромен. Обычно количество различных побочных эффектов, вызванных противозачаточными таблетками, составляет от 50 до 60, в том числе инфаркт миокарда, тромбоэмболия, кровоизлияние в мозг и рак. Есть заболевания(состояния) такие,  как остеопороз, которые не могут быть предотвращены с помощью физических упражнений и диеты, в которых гормональное лечение становится необходимостью несмотря на риск вышеприведённых последствий. Однако, страшный список ясно показывает, что в большинстве случаев гормональные лекарства имеют негативное влияние на здоровье в долгосрочной перспективе. Без сомнения, они назначают слишком часто также и для обычного лечения приливов, тогда как естественные подходы предлагают гораздо лучшую альтернативу.

Гормоны в первую очередь являются результатом жизненных процессов, а не их причиной. Здоровое  женское тело производит некоторое количество эстрогена, лучше всего подходящего для её конституции. Время начала первого менструального цикла, также как интервал ежемесячного ритма и сроков менопаузы предназначены природой быть частью здоровья каждой отдельной женщины. Естественно, существует определённая выгода для молодой женщины не иметь проявлений менструального периода в течение нескольких месяцев, пока она находится в состоянии стресса и других условий. Равным образом, изменения условий жизни очень важны для здоровья. Поэтому неизбирательное назначение противозачаточных таблеток и эстрогенов в период менопаузы являются искусственными помехами мудрости тела и природы.

В антропософской медицине, мы пытаемся понять, как работает природа. К примеру, женский цикл показывает как космические ритмы работают в нашей жизни. С древности врачи знали о сходстве 28-дневного Лунного цикла со средним менструальным циклом женщины. Даже средняя продолжительность беременности (развитие эмбриона) происходит в сроки удивительно близкие к 10 х 28 дней. Есть и другие очевидные космические эффекты в нашей жизни, и прежде всего: связанные с Солнцем циклы сна-бодрствования, смена времён года, полнолуние, новолуние, солнцестояния и т. д. Эти космические ритмы принимаются людьми по-разному и изменения каждым в соответствии с их существом.

В связи с несовершенством человеческой жизни, взаимодействие с космическими ритмами и их энергиями могут стать нерегулярными и создать дискомфорт. В момент болезни нам нужна помощь от существа, полностью посвящённого и гармоничного  космосу: растения. Это растение — бузина. Её цветы, заваренные, как чай, заставляют нас разогреваться и вызывают потоотделение. Как гомеопатический препарат, цветы бузины (Sambucus) имеют противоположный эффект, они становятся отличным лекарством для приливов при менопаузе.

Отметим некоторые детали этого растения. Его зонтик крошечных цветов отражает купол неба. Цветы производят своеобразный запах и вкус, которые показывают активный химизм. Такой цветочный химизм называется у алхимиков "серным", потому что химия серы связана с тепловыми процессами в природе. Антропософия, как учил Рудольф Штейнер, даёт новое понимание исправлению отношений человека и растений. Химия цветка работает в человеческом метаболизме, где тепловые процессы наиболее активны. Это особенно верно для цветов бузины, её серная сила имеет нежную, питательную природу. Просто запах, вкусный аромат цветочного чая бузины или своеобразный вкус, любимого гурманами супа из ягод, сделанного с яблоками и цедрой лимона!

Было бы неверно сказать пациентке, что приливы являются общими для всех и здоровыми, так что она должна страдать ими до конца. Но было бы хуже, в большинстве случаев "сбалансировать" её гормоны с эстрогенами. Реакции подъёма температуры, как известно, активизируют иммунную систему, и они работают профилактическим средством против рака. Таким образом, приливы не должны просто подавляться. Мать - Природа мудро предназначила так изменить жизнь, чтобы освободить пожилую женщину от ежемесячной подготовки к деторождению, и укрепить её конституцию на многие годы вперед.

Были разработаны, основанные на представлениях Рудольфа Штейнера, гомеопатические препараты цветов бузины, усиленные губчатым ядром ветвей, а также значительной частью растения и лиственничной смолой. Это лекарство представлено компанией Веледа под названием Цветки Бузины Комп. (Flores Sambuci Comp., а также фирмой аптеки Рафаэля (Raphael Pharmacy) под именем Sambucus. Comp. в гранулы (которые я в основном назначают в данном отношении) и ампулах. Когда пациент сообщает, что приливы стали гораздо меньше, это означает, что мы сделали больше, чем "Управление дискомфортом". Мы приходим к тому, чтобы полюбоваться мудростью растения, которое  уникально преобразует солнечное тепло в питательное тепло в своей растительной жизни и, как медицина, преобразовывает метаболическое тепло приливов во внутреннюю силу, сохраняя энергию в балансе и порядке.

Примечание редактора английского издания: Приливы жара, как молнии, божественные вспышки, что оживляют и согревают вас на пути к новой себе. Признайте их за то, чем они являются, и вы будете встречать их с благоговением. Горячие вспышки ускоряют, а ночные поты сбрасывают старое.
Доктор фон Zabern имеет семейной практики в Темпле, Нью-Гемпшир.